Дневник садовода.

Каждый может поделится своим опытом на даче.

Определимся С Терминами

Определимся с терминами

Наука немыслима без специальных слов. Но слова меняют картину реальности. О терминах рассуждает Александр Сергеев.

«Вначале было слово. » А потом смысл этой фразы обсуждали и интерпретировали тысячи герменевтов. Так что мы не сильно усугубим положение, затеяв разговор о словах, которые часто плохо понимаем, — о научных терминах. Вот, к примеру, «термин» — это ведь тоже термин, то есть слово с особо четко определенным значением в строго определенной области (в данном случае в языкознании). Иными словами, термин должен иметь четкие пределы — по смыслу и сфере применения. Не случайно слово это происходит от латинского terminus — предел, граница. Так что выражение «определимся с терминами» следует считать тавтологией, вроде «потенциальной возможности».

У древних римлян Термином звали бога границ, под покровительством которого находились священные пограничные столбы — термы (не путать с банями). Сейчас это значение термина почти забыто, а разграничительный смысл слова «терм» знаком изучавшим программирование, математику и логику: так называют часть формулы, которую можно взять в скобки или заменить буквенным обозначением. И, кстати, терминалы — компьютерные и транспортные — тоже состоят в родстве с Термином.

Границы и пределы лежат в самой основе нашего существования. В христианской Библии Слово-Бог начинает творение с разделения сущностей — неба и земли, света и тьмы: кладет им пределы и закрепляет их названиями — первыми терминами. Но вскоре божество делегировало терминологические заботы человеку: «как наречет человек душу живую, так и было имя ей». Во многих культурах акт именования нес сакральный смысл и воспринимался как рождение, если не сотворение именуемого. Объект, конечно, не возникает из небытия при наречении, но лишь тогда он в нашем восприятии обособляется («опредéливается», «выграничивается») из аморфного окружающего мира.

Полвека назад Хью Эверетт понял, что Вселенную можно рассматривать как одну невероятно сложную волновую функцию, меняющуюся во времени согласно квантовым уравнениям. Охватить эту функцию мыслью под силу разве что сверхчеловеку. Мы же воспринимаем ее упрощенно, раскладывая на составляющие, которые отождествляем с элементарными частицами. Но самое удивительное, что разложение это можно осуществить бесконечным множеством способов, получив бесконечное число миров. Не так ли мы анализируем целостный мир, разбивая его терминами на доступные осознанию части? Причем каждый делает это немного по-своему. Поэтому те, кто склонен трактовать книгу Бытия аллегорически (а иные трактовки плохо уживаются с наукой), зачастую видят в ней не столько сотворение мира, сколько картину зарождения сознания. Прежде чем поручить человеку занятия терминологией, библейский Бог положил ему еще один предел: не вкушать от древа добра и зла. Предел, правда, не фундаментальный, вроде скорости света, а условный: нарушишь — «смертью умрешь». Это и есть тот самый предел, который придает зловещий смысл имени Терминатора, посланного прекратить, то есть «терминировать», жизнь Сары Коннор, а с ней и всего человечества. Кстати, до выхода фильма слово «терминатор» было лишь скромным научно-техническим термином, означающим в астрономии линию границы дня и ночи (надо полагать, проведенную в первый день творения), в сетевых технологиях — резистор на конце коаксиального кабеля, а в генетике — особый код, означающий конец гена на ДНК. Смертельные же значения были только у «терминальной» стадии заболевания и циничного эвфемизма «экстерминация», которым нацисты называли геноцид евреев — по аналогии с истреблением крыс и тараканов.

Вот так из одного латинского корня вырастает огромный куст понятий. Неудивительно, что при таком разнообразии смысловые оттенки у терминов постоянно плывут. Отсюда и вечные «споры о терминах». Многие считают их бесполезными, хотя, будучи сродни территориальным спорам между государствами, они едва ли не самые важные в науке, ведь пересмотр терминов отражает изменение картины реальности, каковой она представляется нашему взгляду.

Определимся с терминами

На вопрос «как написать настоящую книгу?» существует только один корректный ответ: нужно овладеть ремеслом писателя, т.е. научиться писать фикшн.

Ваша задача — научиться это делать. И для начала нам нужно быть уверенными, что под этими простыми словами: научиться — писать — фикшн мы все понимаем одно и то же.

Давайте определимся с терминами.

Что значит «научиться»? Писательское ремесло, являясь, с одной стороны, такой же суммой навыков, как и ремесло живописца, музыканта и, если угодно, врача и портного, с другой стороны — резко от них отличается. Литературовед Григорий Чхартишвили, незадолго до того, как стать беллетристом Акуниным, выпустил увлекательную (хотя, конечно, и мрачноватую) книгу под названием «Писатель и самоубийство«[1], в которой формулирует это очень наглядно:

Из всех людей искусства писатель особенно уязвим. Над ним всегда висит подозрение в шарлатанстве — если не со стороны читателей, то в собственных глазах. Художник умеет рисовать, скульптор умеет ваять, композитор тоже, слава Богу, консерваторию заканчивал — их профессионализм очевиден. А писатель владеет только словом, только знает буквы. Как и все остальные. В периоды депрессии писатель чувствует себя самозванцем, вжимает голову в плечи, боясь услышать торжествующее: «А король-то голый».

Конечно же, никто и ни в какой области искусства не может научить творчеству. Это вопрос таланта и вдохновения — которое, напомню, Пушкин определял как «расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных«[2]. Конечно, для прихода вдохновения можно рассудочно создавать благоприятные условия — уехать в деревню или, что гораздо полезнее (и проще), приучить себя каждый день вне зависимости от настроения в определенное время садиться писать. Очень помогает также держать под рукой блокнот и сбрасывать в него фразы, наметки сюжетов, необычные эпитеты и метафоры. Что же касается таланта, то его можно и нужно развивать — собственно говоря, этим мы и занимаемся. Но, в отличие от учителя музыки или рисования, «учитель писательства» не может подойти и поправить расположение пальцев на грифе или взять из ваших рук кисть и провести ею линию на холсте. Чтобы научить ремеслу писателя, я могу только показать те невидимые ямы, которые уже были раскопаны вашими предшественниками за четыре тысячи лет существования письменности, чтобы вы в них не свалились, и те ворота, которые они открыли, чтобы вы в них не ломились. И показать вам дорогу — точнее, дороги. Или, как постоянно напоминал на семинарах в Литинституте наш мастер, знаменитый переводчик Евгений Солонович, «я ничему не могу вас научить. Но мы все вместе, работая бок о бок, можем чему-то научиться». Не случайно за курсами, подобными тем, на которых мы здесь находимся, во всех европейских языках закрепилось английское слово workshop — мастерская.

Структура нашего курса выстроена таким образом, чтобы максимально соответствовать этой концепции «мастерской». На каждой лекции будет вычленен и подвергнут нашему анализу тот или иной технической аспект писательской работы. На второй и третьейлекциях мы сосредоточимся на «альфе и омеге», или точнее, поскольку речь идет скорее об осях координат, «X и Y» всякого фикшна — персонажах и сюжете. На четвертой — разберем возможные повествовательные позиции, то есть то, от какого лица может вестись повествование и каковы преимущества и недоставки каждого метода. Подойдя к середине курса, мы обратимся от структуры непосредственно к самой ткани художественного произведения. На пятой лекции мы рассмотрим различные виды литературных описаний и уместность их в каждом конкретном случае. На шестой — разберем полную противоположность описания — диалог. На седьмой — увидим, как (и зачем) вводить в свой фикшн приметы времени и места, и чем течение времени в нем отличается от течения времени в жизни. На восьмой — попытаемся проанализировать такое тонкое и трудноуловимое понятие, как авторский стиль. К девятому занятию у нас наберется уже достаточно материала, чтобы перейти от анализа к синтезу, и мы поговорим о том, что и делает литературу — литературой. То есть о теме произведения. И на этой же лекции разберем этапы работы автора над своей рукописью. И, наконец, на десятой лекции, «на сладкое», я постараюсь ответить на животрепещущий для всех вопрос: как всё-таки пробиться со своей гениальной рукописью в издательство? Как не дать себя обмануть?

По ходу наших занятий вы сможете — более того, должны — применять полученные знания в своих текстах — тех, с которыми вы уже сюда пришли или же учебных, совершенствуя их последовательно, этап за этапом. Понятно, что такое вычленение приемов — условно. Невозможно говорить о повествовательной позиции, не затрагивая описания, о персонажах — не упоминая диалога и так далее. Но для того и нужен преподаватель, прочитавший (уж поверьте) очень много очень разных книг — и «просто» романов, и очень специальной литературоведческой литературы, чтобы взглянуть на ваши тексты со стороны и указать то, что невозможно до конца формализовать. Если хотите, это и есть аналог поправленной преподавателем линии на холсте.

Что значить «писать»? Гомер ничего не писал. Сократ не писал. Другие античные авторы диктовали рабам-писцам, а Достоевский и Дюма для скорости диктовали стенографисткам. Можно ли считать их писателями, коли они не водили рукой по бумаге? И чем в таком случае их писательство отличается от просто рассказа в бытовом смысле слова? В наши дни этот вопрос приобрел еще бóльшую остроту, потому что сплошным потоком выходят книги, написанные — а иногда и подписанные — двумя людьми: звездой, которой есть что рассказать, и литобработчиком, который эти рассказы записывает и упорядочивает.

Коротко говоря, можно ли поставить знак тождества между писательством и рассказыванием историй, подлинных или вымышленных? Вопрос этот имеет давнюю историю. И я отвечу на него давней историей же.

Умберто Эко (чье имя возникнет в дальнейшем неоднократно) любит начинать свои публичные лекции с пересказа того места из диалога Платона «Федр», в котором Сократ рассказывает, как к древнему фараону Таммузу (древнему — уже во времена Сократа!) пришел бог Гермес, покровитель торговли и ремесел, известный египтянам под именем Тот, и предложил своё чудесное изобретение — письменность. Но многомудрый фараон поглядел на заманчивую инновацию с государственной точки зрения. и отклонил ее. «Хитроумный Тот! — сказал он. — Память — дивный дар, ее надо постоянно поддерживать. Из-за твоего изобретения у людей испортится память. Они будут вспоминать не благодаря внутреннему усилию, а благодаря внешней поддержке«[3].

Эко вроде бы соглашается с этим обескураживающим ответом — действительно, с развитием письменности практически исчезли люди, способные удержать в голове эпос вроде «Илиады» или историческую хронику вроде исландской саги. Но тут же опровергает его. Письменность — это закономерная ступень развития цивилизации. С ее появлением люди стали тренировать память не для того, чтобы запоминать отдельные факты, а для того, чтобы запоминать уже упорядоченные факты и рассуждения — книги, то есть поднимаются на более высокую ступень обобщения. Кроме того, напоминает Эко, только благодаря письменности мы можем насладиться таким шедевром спонтанной памяти, как «В поисках утраченного времени» Пруста именно в том виде, в каком его задумал и создал автор. И, добавлю от себя, таким столпом кропотливой аналитической работы, как «Война и Мир» Толстого или «Маятник Фуко» самого Эко.

Так что слово «писать» — ключевое для нашего курса — мы, конечно, будем понимать в смысле «создавать художественное произведение», но не будем забывать и о его прямом словарном значении — «делать своими руками движения, приводящие к появлению текста». Как здесь не вспомнить, что само латинское слово «text» обозначает «вязь», «переплетение» и не случайно связано со словами «текстура» и «текстиль».

Читать еще:  Отличия лимона от лайма

Что же касается стенографистов и, в обозримом будущем, программ распознавания речи, то, действительно, для опытного — подчеркиваю, опытного — писателя, написавшего собственной рукой не одну книгу, физический контакт с материальным носителем текста и впрямь оказывается не нужен. Точно так же, как не нужен оказывается гроссмейстеру контакт с физической шахматной доской и деревянными фигурками. Но он подразумевается. Или, если угодно, становится виртуальным. И все равно профессионал многократно правит и переписывает набранную стенографистом сырую рукопись.

Таким образом, можно подытожить, что писательство, несмотря на то, что писатель имеет дело не с физическим материалом, как скульптор, или специальными инструментами, как музыкант, а только со словами, — это тоже творческая профессия, включающая в себя значительный элемент ремесленного навыка. И требующая упорного сосредоточенного труда.

Остается разобраться с последним определением. Что считать фикшном? И здесь мы переходим к центральному вопросу нашей сегодняшней лекции.

Давайте определимся с терминами!

Определив точно значения слов, вы избавите человечество от половины заблуждений.

Нихао, мои драгоценные читатели!

Данный пост в силу незначительного объема вряд ли может считаться статьей — скорее репликой. Тем не менее, считаю важным эту реплику опубликовать во избежание недоразумений.

Для постоянных читателей кластера «История» не является секретом наличие весьма горячего противостояния между сторонниками, скажем так, различного отношения к исторической науке. Сложно не заметить и степень ожесточенности, с которой нередко происходят «баталии по переписке» на озвученную тему. В связи с этим хотелось бы внести ясность в одном вопросе, чтобы впоследствии избежать ненужных конфликтов.

При этом, прошу понять правильно — я вовсе не включаю сейчас режим кота Леопольда и не призываю к миру, дружбе и жвачке в отношениях между так называемыми «традами» и «альтами». Карфаген левашовщины, фоменковщины и прочего антинаучного древнеукропства должен быть разрушен, и это не обсуждается. Однако, хотелось бы обратиться к тем, кто, не являясь сторонником альтофрении, тем не менее, испытывает определенный искренний (это важно) скепсис в отношении того набора информации по истории, которым располагает.

Давайте называть одни и те же вещи одними и теми же терминами!

В разговоре о сомнениях по отношению к данным «официальной истории» крайне важным моментом является следующий: откуда конкретно Вы получили эти данные? Иначе говоря, о какой истории речь? О той, которая в развлекательных (но прикидывающихся познавательными) телевизионных передачах, написанной непрофессионалами беллетристике, заметках в непрофильных СМИ и, что уж греха таить, школьных учебниках? Короче, о той, которая в нашем медиапространстве выдается на широкую публику? Если да, то во избежание недопонимания это необходимо сразу же уточнять. И уточнить это можно очень просто и не прибегая к многословным разъяснениям: просто назвав все это не «официальной историей», а «популярным изложением истории«. Каковым оно, вообще-то, и является.

В этом случае, если употребить правильный термин, все сразу становится на свои места. И мало кто станет спорить с тем, что популярное изложение истории, каким мы его имеем на настоящий момент, основательно грешит ангажированностью, несистематизированностью и халтурным исполнением, при котором во многих вопросах концы с концами не сходятся. Что с этим спорить, если это правда? Если некогда имевшаяся целая отрасль создания научно-популярных материалов в силу не имеющих прямого отношения к науке причин была в конце прошлого века попросту развалена, и эта ниша была заполнена некомпетентными бракоделами, более интересующимися рейтингами, нежели народным просвещением? Если в школьных учебниках как по вине небезызвестного фонда Сороса, так и из-за банального головотяпства и халатного отношения описания очень многих ключевых вопросов безжалостным образом скомканы, а акценты расставлены до невозможности безобразным образом? Надежда разве что на наметившуюся тенденцию к изменению государственной политики в этой сфере, но пока это только первые робкие шаги, и с уже накопившимся пластом проблем нам все равно приходится иметь дело.

В общем, да, такая проблема действительно имеет место быть, и вряд ли кто-нибудь из тех, кто всерьез интересуется историей, откажется от ее конструктивного обсуждения.

Но не нужно вестись на подмену понятий и смешивать это с исторической наукой!

Проблема не в том, что историческая наука якобы проповедует в массах всю эту халтуру. Проблема в том, что эта халтура с исторической наукой практически не связана. Настоящая же позиция исторической науки (заметьте — текущая, так как серьезный ученый всегда допускает обнаружение новых фактов, которые заставят на многое взглянуть по-новому) широким массам практически не известна. Не потому, что ее кто-то скрывает, а по причине, которая выше уже была озвучена: из-за развала некогда имевшейся целой отрасли по изложению положений науки понятным для непрофессионала языком. Попытки же ознакомиться с по-настоящему официальной позицией истории самостоятельно требуют определенной подготовки и кучи терпения, поскольку научные публикации написаны весьма сухим и скучным языком, который, к тому же, зачастую крайне непрост для восприятия и изобилует массой отсылок к другим работам, выполненным в том же стиле письменной речи. Неудивительно, что многие этого не делают. И жаль, что мало кто берется изложить это «по-человечески», что, уж поверьте, сняло бы многие вопросы, возникающие из-за косяков существующего популярного изложения.

И отношение «подумаешь, чуть не так выразился» здесь губительно. Разница между формулировками «в популярном изложении истории концы с концами не сходятся» и «в официальной истории концы с концами не сходятся» на самом деле огромна, поскольку она возлагает вину за объективно имеющиеся косяки на совершенно разных людей. И те же люди, которые в случае с первой формулировкой безоговорочно поддержали бы Вашу позицию, при использовании второй формулировки закономерно возмутятся нападке на тех, кто к проблеме не причастен, и выступят в их защиту. Иногда — даже в жесткой форме. И вот он — конфликт.

А причина конфликта — даже не расхождение во мнениях, а всего лишь неправильно употребленный термин.

P.S.: Я умышленно не стал размещать данную реплику в журнале, хоть она и имеет самое прямое отношение к его тематике, поскольку не хотел придавать ей флер «официальной позиции» определенного сообщества. Это просто мое обращение к читателям кластера, как частного лица. Соответственно, захочет кто под этим подписаться — сделает это в частном порядке.

Так или иначе, искренне надеюсь, что мое обращение поможет устранить недопонимание там, где причина конфликта лежит именно в нем. Если же дело не в недопонимании, а в принципиальной позиции по разрушению авторитета научного сообщества — иду на вы.

Давайте определимся с терминами!

Один мой знакомый ученый, в разгаре серьезной научной дискуссии, когда стороны дошли до полного несогласия и взаимонепонимания, воскликнул: «Друзья! Давайте определимся с терминами!». Этот веселый эпизод запомнился надолго. Фраза, ставшая впоследствии у моих коллег нарицательной, заслуживает, как мне кажется, быть высеченной на гранитном фасаде здания человеческого познания. Мы все запутались в терминах. Даже на уровне бытового общения мы с легкостью употребляем словосочетания из противоположных по смыслу слов.

Нелепость подобных фраз отметил в одном из своих рассказов замечательный писатель Альберто Моравиа, что, кстати, говорит о сходных проблемах в идиоматике итальянского языка. Но нам все понятно! «Ужасно смешно», «страшно весело» — просто и ясно, даже странный эвфемизм «люблю пиво» не вызывает у нас недоумения. Согласитесь, неуклюжее соседство – высший аспект человеческого духовного опыта и алкогольный напиток, однозначно препятствующий получению этого же опыта. Различные группы исследователей тайн мироздания ограждают свои познания заборами терминов и определений, превращая себя в жрецов тайных культов, а собственно процесс обучения в ритуал. Магия терминов скрывает смысл. Предлагаю вам, уважаемый читатель, немного полазать по заборам, хотя, открою вам секрет, мне, скорей, хотелось бы эти заборы поломать.

Давайте проведем мысленный эксперимент. Будем рассматривать процессы в организме с позиций физиолога и человека, практикующего медитативные техники. Вообще-то, эта парочка зачастую неуживчива. Физиолог говорит о клетках, нервной системе, органах, любитель медитаций – о чакрах, каналах, энергиях…. В нашей мысленной воле примирить их, хотя бы на время. Неплохо было бы и физика подключить…, мы это обязательно сделаем, чуть позже.

Экстрасенсорика существует! Наш мнимый физиолог, в отличие от реального воинствующего слуги Гиппократа, этого не отрицает. Он занимается тем, чем ему и положено заниматься – фиксирует изменения в организме своего медитирующего друга. Особого значения, какой вид медитации практикуется, нет. Вначале происходит фаза глубокого расслабления, медитирующий входит в ровное психо-эмоциональное состояние, прекращает внутренний диалог (он умеет это делать!), дыхание его спокойно и размерено.

Электроэнцефалограмма покажет нам наличие высокоамплитудного альфа-ритма в затылочной части головного мозга, что, в общем-то, соответствует состоянию покоя. Напомним. В человеческом головном мозгу регистрируются несколько видов биоэлектрической активности регулярного характера, соответствующих состоянию организма. Для бодрствования характерны бета-волны – колебания потенциала с частотой от 13 до 35 Гц (колебаний в секунду), это основная частота мыслительного процесса. Когда мы закрываем глаза, на электроэнцефалограмме появляются альфа-волны, при дальнейшем расслаблении – альфа-ритм, с частотой колебания от 8 до 13 Гц. Кстати, большинство патологий сопровождается нарушением нормального поведения альфа-ритма. Состоянию сна соответствуют тета-волны (4 – 8 Гц), а глубокого сна – дельта-волны (0,3 – 4 Гц)

Тем временем медитирующий от стадии расслабления переходит к собственно медитации. Характер сигналов на электроэнцефалограмме существенно меняется. Альфа-ритм остается, но его амплитуда, то есть сила сигнала, возрастает, происходит синхронизация сигналов левого и правого полушарий. Стоит отметить, что для головного мозга свойственна асинхронность, обусловленная природной функциональностью (левое полушарие «делает», правое – «творит»), при медитации же сигнал выравнивается. Образно говоря, правое полушарие становится «умнее», а левое – «талантливей». Если медитирующий достиг высокой степени самосовершенствования, то ему доступны глубинные уровни измененного сознания, йоги называют это состояние «самадхи», или «состояние полного осознания».

О чем же поведает нам электроэнцефалограмма? Будет наблюдаться, так называемая, гиперсинхронность. Альфа-ритм распространится по всей поверхности коры головного мозга, даже лобных долей, что само по себе необычно. Интересен также факт появления синхронных бета-волн, признака активного мыслительного процесса, с практически постоянной частотой и амплитудой. Человек почти в нирване, и вдруг начинается спонтанная мысленная деятельность, как будто включается радиоприемник, поставленный на таймер. Сравнение с приемником здесь не случайно, но об этом позже.

А что происходит с кровью? Анализ крови медитирующего тоже заслуживает внимания. Например, резко снижается уровень молочной кислоты, гораздо быстрее, чем у спящего человека. После завершения медитации, уровень продолжает еще некоторое время снижаться. Молочная кислота наблюдается в крови при значительных физических и умственных нагрузках, стрессовом состоянии, так что медитация, как средство восстановления работоспособности, эффективней сна. Если медитирующий будет применять специальные техники, связанные с, так называемыми, центрами головного мозга, то анализ крови покажет нам активизацию условной системы гипофиз – кортизол – адреналин.

Гипофиз – регулирующая эндокринная железа, кортизол и адреналин – гормоны, вырабатываемые корой надпочечников. За открытие связи этой системы с развитием стресса в свое время была присуждена Нобелевская премия. Обращаясь к образам, можно сказать, что подобные техники подготавливают нас к стрессовым ситуациям, как тренажерный зал к физическим нагрузкам. Я прочел в одной книге о том, как два дзен-буддиста спокойно и увлеченно общались на свои возвышенные темы, находясь в гуще большой и жестокой драки подвыпивших боевиков в Приднестровье. Автор уверял, что этот факт видел своими глазами. Я ему верю.

Читать еще:  Посадка арахиса в открытый грунт

Есть, конечно, вопросы, которые наш физиолог не сможет осветить в полной мере. Они касаются эпифиза, шишковидной железы, но здесь, извините, современная наука пока не располагает достаточными знаниями. Маленькая, размером с горошину, железа находится в центре головного мозга. Мистики связывают ее с «третьим глазом», а традиционные ученые пока не решаются отнести ее к какой-либо из систем организма, знают только, что отвечает она за суточные ритмы, вырабатывает серотонин и мелатонин. Серотонин – природный «наркотик радости» (не пугайтесь!), если вы посещали концерты рок-звезд, дискотеки, или, как сейчас принято, ночные клубы, то его действие вам знакомо. Мелатонин – великолепный антиоксидант, вещество незаменимое для организма. Достаточно сказать, что мелатонин оказывает омолаживающее действие, препятствует развитию онкологических заболеваний, способствует лечению сахарного диабета, депрессий.

Предприимчивые американцы даже торгуют синтезированным мелатонином. Определенные психотехники позволяют сознательно управлять процессом синтеза серотонина и мелатонина в организме, гармонизировать их баланс. Если бы современная наука соизволила заняться более тесным изучением физиологических процессов в организме экстрасенсов, целителей, людей, практикующих медитации, то роль эпифиза, безусловно, была бы повышена. Справедливости ради стоит отметить, что уже раздаются редкие голоса, говорящие о том, что «дирижером» эндокринной системы, а, следовательно, и всего организма, является не гипофиз, а именно эпифиз.

Но что там говорит наш любитель серфинга по иным реальностям? Как проверить его информацию о связи с высшими силами, об энергиях, которыми он наполняется медитируя? Что это за энергии? Пришло время обратиться за помощью к физику. Мы живем в среде электромагнитных полей, с физической точки зрения, мы похожи на электролитический конденсатор, ионы калия, натрия и хлора обеспечивают жизнедеятельность клеток, функционирование нервной системы. Кроме того, человек – отличная антенна, да еще с усилителем сигнала. Но какие сигналы мы принимаем?

Физик не даст нам ответа в полной мере, но он может подтвердить, что это происходит. В свое время немецкий профессор Шуман открыл существование неких волн в сферическом резонаторе Земля – ионосфера. Так как Земля и нижний слой ионосферы являются проводниками, в пространстве между ними могут существовать электромагнитные волны, обусловленные действием атмосферного электричества, то есть молний, и космического излучения. Эти волны и были вначале теоретически предсказаны Шуманом, а затем подтверждены экспериментально.

Интересно, что длина этих волн равна окружности земного шара, и имеет резонансные частоты. Их значения, примерно 8 Гц, 14 Гц, 26 Гц и 32 Гц. То есть отклик от этих волн можно ожидать именно на этих частотах. А ведь 8 и 14 Гц – это граничные значения альфа-ритма головного мозга, и именно в этих точках наш медитирующий друг входит в резонанс с волнами Шумана! То, насколько он в состоянии управлять своими ритмами, и определяет возможность достижения этого резонанса. На самом деле, это не так просто. При 8 Гц нас подкарауливает сон, при 14 Гц – «внутренний диалог», так что без специальных техник не обойтись.

Принято считать, что волны Шумана – действительная составляющая энергии Земли, сублимация которой с энергией Космоса, и есть основной принцип медитации. Исследованием влияния волн Шумана на человеческий организм серьезно занимается НАСА, есть даже прибор, генерирующий эти волны. Не удивлюсь, если вскоре американцы начнут его продавать – все-таки ребята практичные. Пока же он используется для улучшения самочувствия персонала НАСА.

Но при чем же здесь высшие силы, спросит скептик? Чистая физика и физиология! Мы ответим. Высшие силы, потому и Высшие, что мы не можем постичь их во всей полноте. Нам возможно лишь исследовать их проекцию в нашей реальности, мы видим лишь тень того, что бесспорно существует. Изучить же эффекты воздействия Высшего Разума на наш мир – наша непосредственная обязанность. Физика и физиология – это доступный нашему сознанию инструмент. Великое Непознанное открывается лишь в интуитивном духовном опыте, нам же возможно лишь подготовить себя к этому. Налить воду можно только в кувшин. Но у нас, у людей, к сожалению часто те, кто умеют делать кувшины, знать не хотят о воде, а те, кто видели воду, не думают о кувшине. Сплошная жажда! Сплошные заборы! По которым я и лазаю. Мне нравится…, а вам?

Автор и ведущий тренинга по развитию
экстрасенсорики «Путь Домой»
Сергей Болванович

Разместил: shakya | 23 декабря 2006 | Просмотров: 6281 | Комментариев: 6

(всего голосов: ) · Заметил ошибку в тексте? Выдели ее и кликни Ctrl+Enter

Определяясь с терминами

Холодная прямота эволюциониста Др. Джона Эндлера о естественном отборе была в большой степени проигнорирована

Автор: Девид Кетчпул (англ. David Catchpoole)
Источник: creation.com
Перевод: Владимир Силенок
Редактура: Ксения Митрохович

Др. Джон Эндлер является эволюционистом, без сомнения не безызвестным в академических кругах. Будучи уроженцем Канады, Эндлер получил степень доктора в Эдинбургском университете и последующий профессиональный опыт в Калифорнийском университете, США, а так же в Университете Джеймса Кука, Университете Дикина и Эксетерском Университете в Англии. В 2007 году был избран почётным членом Американской академии искусств и наук. В 2008 году, Европейский исследовательский совет объявил, что он входит в группу первых биологов, которые будут награждены расширенными грантами (Advanced Grants scheme). Его товарищи эволюционисты рады цитировать книгу с исследованиями Эндлера касательно естественного отбора и адаптации гуппи, не игнорируют его наблюдения в его дефинитивной книге Natural Selection in the Wild, написанной в 1986 году.

Мы много раз говорили [1] о естественном отборе и эволюции следующее:

  • Естественный отбор — это факт, он был признан креационистами еще до Дарвина, и так же является признанным информированными креационистами сегодня. [2]
  • Естественный отбор даёт преимущество определенным уже существующим генетическим особенностям в популяциях, посредством исключения генов из генофонда, [3],[4],[5] таким образом, это помогает популяции адаптироваться к окружающей среде. [6],[7] (Иногда, новой популяции дается название нового вида – адаптация и видообразование не отвергаются проинформированными креационистами). [8],[9]
  • Естественный отбор сам по себе не создаёт никакой новой генетической информации. Потому, любые адаптации, являющиеся только результатом естественного отбора, действующего на уже существующей генетической информации, не являются изменениями в нужном направлении, для эволюции от молекул к человеку. [10] Потому, естественный отбор не является тем же, что и эволюция! [11],[12],[13]

Однако, приспешники эволюции постоянно приводят в пример случаи естественного отбора – примеры, в которых популяции теряют генетическую информацию, для подтверждения эволюции от микроба к человеку (которая требовала бы увеличение генетической информации). Это явно необоснованно.

Эволюционисты размывают и делают определения терминов двусмысленными, что помогает их тактике под названием «заманить и подменить», которая часто используется Ричардом Докинзом. [14] В теории, эволюционисты обращаются к мутациям, как кпроцессу, ответственному за создание новой генетической информации, требующейся для эволюции, которая затем будет отсортирована естественным отбором. Но происходит ли это таким образом на самом деле? [15] Когда у Ричарда Докинза и его группы потребовали дать конкретные свидетельства создания мутациями новой генетической информации, то они не смогли дать внятных ответов. [16] Они должны были дать сотни примеров таких мутаций к этому времени. Но они не способны этого сделать. В лучшем случае, существует всего маленькая горстка – один или два примера, в соответствии с данными, которыми мы располагаем на в это время, которые могут представлять собой небольшое увеличение количества информации. И ведущим кандидатом является способность бактерии раскладывать нейлон — субстанцию созданную человеком, которая вызывает серьезные сомнения. [17]

Только некоторые эволюционисты были честны об этом. Однако, их по большей части игнорировали. Наше внимание было привлечено одним таким эволюционистом, Др. Джоном Эндлером, книга которого под названием Natural Selection in the Wild (Естественный отбор в дикой природе), [18] написанная в 1986 году, очень ясно описывает эту проблему.

Его книга могла быть проигнорирована, но его научно-исследовательские работы — нет. Например, Ричард Докинз радостно цитирует известное исследование Эндлера касательно естественного отбора и адаптации гуппи, – но это классический пример уловки «заманить и подменить», о которой мы предупреждали так часто. [19],[20]

В Книге Natural Selection in the Wild (Естественный отбор в дикой природе) Эндлер красочно указывает на ошибку касательно ключевых терминов, которая по нашему мнению позволяет Докинзу и другим известным эволюционистам так часто говорить на публике и избегать критики (страница xii):

«Главная проблема здесь состоит в наличии множества значений одних и тех же терминов, и те же самые термины для разных людей имеют разные значения».

И Эндлер ясно дает понять, что конфуз имеет место быть не только на уровне непрофессионала, но так же в научном сообществе и его технических публикациях:

«Понятие «естественный отбор» означает разные вещи для разных людей, и обычно это приводит к конфузу в литературе».

Суть проблемы (как мы уже указывали на это неоднократно сами), состоит в том, что люди ошибочно используют «естественный отбор» и «эволюцию» как взаимозаменяемые понятия, и Эндлер в особенности (p. 8) предупреждает об этом:

«Естественный отбор не должен быть приравниваем к эволюции, несмотря на то, что оба тесно связаны».

Обратите внимание на то, что Эндлер не креационист, что видно из его проэволюционных комментариев. Но на стр. 245 он соглашается с эволюционным сценарием, состоящим в том, что естественный отбор является ключевым компонентом процесса эволюции от микроба к человеку, он так же чистосердечно признается в том, что естественный отбор сам по себе не способен объяснить, как ил из водоёма превратился в людей:

«Естественный отбор достаточно часто наблюдаем в популяциях самых разных организмов, живущих в естественной среде, и сильный отбор не так уж редок, как некоторые предполагали раннее; следовательно, естественный отбор, вероятно, будет играть важную роль в эволюционном процессе. Однако, естественный отбор, не объясняет происхождение новых вариаций, а только процесс изменения их частоты». (выделение добавлено)

Эндлер много раз честно говорит об этой проблеме, т.е. о том, что те, кто используют термин «эволюция», не могут избегнуть проблемы происхождения генетической вариации, каким образом вариации появились прежде всего. На странице 5, он, следовательно, даёт определение эволюции:

«Эволюции можно дать определение, как любое направленное изменение или любое накопительное изменение характеристик организмов или популяций на протяжении многих поколений…Она недвусмысленно включает в себя происхождение как и распространение аллелей, вариаций, признаков или состояний индивидуума».

Неоднозначность терминов, однако, означает что многие действительно обходят проблему стороной (стр. 14) :

«Говоря более широко, те, кто ограничивает «естественный отбор» до отбора фенотипов, так же называют естественным отбором «эволюцию», как упоминалось в этой книге; те, кто являются более острожными, называют это «эволюцией посредством естественного отбора». Однако, эволюция это нечто большее, чем изменение в распространении характеристик или последовательностей аллелей; она так же включает в себя происхождение изменений». (Выделение добавлено. Обратите внимание, что аллели являются альтернативными формами того же самого гена, например, ген, отвечающий за волосы, может вмещать в себе код для длинных или коротких волос, соответственно).

Читать еще:  Особенности ухода за персиком

Джон Эндлер признан за то, повторное открытие разноцветной рыбы в 1975 году, которая сейчас названа Гуппи Эндлера, в его честь. (Хотя, впервые записи о ней были сделаны в 1937 году в Венесуэле, Эндлер был первым, кто как следует изучил и описал её.) Живые образцы Poeciliawingei которыеЭндлер собрал самостоятельно, были первыми экземплярами этой рыбы, попавшими в аквариум.

И некоторые, не только в своей беспечности, избегают проблему, но намеренно пытаются дать другие определения терминам, для того, чтобы избежать вопроса происхождения (стр. 7):

«Популяционная генетика использует различные определения эволюции: изменение последовательностей в аллелях между поколениями. Это значение явно отличается от исходного; теперь оно включает в себя как случайные, так и направленные изменения, но оно не требует включения в себя происхождения новых форм».

Другими словами, изменения могут быть направленны вверх или вниз, или хаотично в одном, или в другом направлении, и любые эти изменения всё так же будут названы популяционными генетиками — «эволюцией».

«К сожалению, определение, используемое популяционной генетикой, обычно приводит к тому, что изменениям в последовательностях в аллелях уделяется слишком много внимания и слишком мало внимания на (или вовсе без размышлений о) происхождение различных аллелей и их свойств. Оба важны в эволюционном процессе».

Обратите внимание на его глубокий анализ и определение терминов, который привёл его к тому, что уделяется « … слишком мало внимания на (или вовсе без размышлений о) происхождение различных аллелей …» То, насколько мало внимания уделялось эволюционистами этой проблеме, ясно видно в этом важном наблюдении Эндлера (стр. 246):

«Таким образом, естественный отбор может повлиять на модели появления комбинаций характеристик, даже если не объяснит механизмы их происхождения. Это тангенциально обсуждалось Фишером (1930), [21] Симпсоном (1994), [22] и Реншем (1959), [23] но почти не обсуждалось с тех пор. Дальнейшие изучения принесли бы свои плоды». (Выделение добавлено.)

Значит, было «тангенциально» обсуждаемо известными эволюционистами в 1930, 1944 и 1959, и в данном случае Эндлером в 1986. А после Эндлера? Его слова, написанные в 1986 году, всё ещё правдивы сегодня: «почти не обсуждалось с тех пор». И проблема требует «дальнейшего изучения» эволюционистами, о чём говорит Эндлер (стр. 241):

«Понимание основ происхождения новых вариаций поможет нам понять, как на самом деле происходят и морфологические и генетические изменения, а так же как они влияют на темп и направление эволюции. Естественный отбор влияет только на изменения в частоте вариаций уже после их появления; он не может прямо указать на причины существования вариаций».

Но будет ли эта ключевая проблема для эволюционистов, как говорит Эндлер, когда-либо вообще рассмотрена? При таком отсутствии внимания к книге Эндлера, написанной в 1986 году, уж точно нет. И скорее всего Эндлера справедливо предупреждали, что его попытка разъяснить «естественный отбор» скорее всего не будет воспринята с энтузиазмом его коллегами-эволюционистами. В предисловии он допускал, касательно своей книги, следующее: «Я ожидаю, что никто полностью не будет удовлетворён», и далее онобъясняет (стр. XI–XII выделение добавлено):

«Среди множества людей, прочитавших эту рукопись, некоторые называют какие-то части этой книги очень полезными, в то время как другие находят те же самые части книги нудными или ненужными. Для многих, в главах 1, 2 и 8 будут найдены части, вызывающие наибольшее раздражение, потому что в них описана попытка разложить различные взгляды, определения и значения естественного отбора в перспективе, и каждый считает, что его собственный акцент является наиболее важным. Типичной реакцией является следующее: «Я нахожу это поразительным, что по прошествии более 100 лет с момента публикации Происхождения видов, и открытий Менделя, все еще существует два различных взгляда касательно этой повседневной фразы»; … ».

Потому, в контексте противостояния сотворения и эволюции, поле битвы всё ещё в большой степени происходит касательно «терминов», используемых в дебатах, т.е. определения терминов как таковых. Как заметили проницательные наблюдатели: «Кто определяет термины – тот выигрывает дебаты».

От эволюционистов же мы можем без сомнения ожидать «мутной воды», по крайней мере, на протяжении еще какого-то времени.

Доказывая точку зрения Эндлера

В 2010 году, в статье журнала New Scientist, написанной профессором Кейтом Беннетом (Университет Квинс, Белфаст) нас предупредили о книге эволюционного биолога Джона Эндлера написанной в 1986 году, под названием Natural Selection in the Wild (Естественный отбор в дикой природе), утверждая что в ней Эндлер «тщательно задокументировал примеры естественного отбора, но посчитал, что существует удивительно мало твёрдых доказательств». [1]

К нашему удивлению, однако, правда оказалась противоположной; Эндлер предоставил много примеров настоящего естественного отбора – но он подчеркнул, что существует «удивительно мало твёрдых доказательств» того, что эволюция имела место. Потому, почти наверняка, Беннет использовал понятие «естественный отбор» так, словно оно означает то же самое, что и «эволюция». Ирония состоит в том, что благожелательно цитируя книгу Эндлера, Беннет, по всей видимости, совершил именно то, о чем предупреждает книга — то, что скорее всего не заметило большинство читателей журнала New Scientist. Нет ничего удивительного в том, что царит конфуз.

1. Bennett, K., The Chaos Theory of Evolution, New Scientist 208 (2782): 28–31, 16 October 2010.

Определимся с терминами

Наука немыслима без специальных слов. Но слова меняют картину реальности. О терминах рассуждает Александр Сергеев.

Vamos Definir los términos

Es difícil imaginar La ciencia sin palabras especiales. Pero las palabras cambian la imagen de la reali- dad. Alexander Sergeyev delibera sobre los terminos.

«Вначале было слово. » А потом смысл этой фразы обсуждали и интерпретировали тысячи герменевтов. Так что мы не сильно усугубим положение, затеяв разговор о словах, которые часто плохо понимаем, — о научных терминах. Вот, к примеру, «термин» — это ведь тоже термин, то есть слово с особо четко определенным значением в строго определенной области (в данном случае в языкознании). Иными словами, термин должен иметь четкие пределы — по смыслу и сфере применения. Не случайно слово это происходит от латинского terminus — предел, граница. Так что выражение «определимся с терминами» следует считать тавтологией, вроде «потенциальной возможности».

«Al principio era la palabra . » Y entonces el significado de esta frase se analizaba e interpretaba miles de hermenéutica. Así no haremos mucho peor con hablar de las palabras que apenas comprendemos (a duras penas) -los términos científicos. Aquí, por ejemplo, » término » — esto también es término, es una palabra con un valor particularmente bien definida en un área estrictamente definido (en este caso en la lingüística). En otras palabras, el término debe tener límites claros — en el sentido y alcance. No es ca- sualidad que la palabra se deriva del latín terminus – límite, borde. Así que la frase «definir los térmi- nos» deben ser considerada como una tautología, como «una oportunidad potencial».

У древних римлян Термином звали бога границ, под покровительством которого находились священные пограничные столбы — термы (не путать с банями). Сейчас это значение термина почти забыто, а разграничительный смысл слова «терм» знаком изучавшим программирование, математику и логику: так называют часть формулы, которую можно взять в скобки или заменить буквенным обозначением. И, кстати, терминалы — компьютерные и транспортные — тоже состоят в родстве с Термином.

Los antiguos romanos llamaban a Dios de fronteras TERMINO que protegia los mojones sagrados – las termas (que no debe confundirse con los baños). este significado Ahora está casi olvidado y el sen- tido demarcativa de la palabra «término» marca de aprender programación, las matemáticas y la lógica: la denominada parte de la fórmula, que se puede tomar en los soportes o reemplazar por la designación de la letra. Y, por cierto, los terminales de ordenador y de transporte – tambien estan relacionados con Término.

Границы и пределы лежат в самой основе нашего существования. В христианской Библии Слово-Бог начинает творение с разделения сущностей — неба и земли, света и тьмы: кладет им пределы и закрепляет их названиями — первыми терминами. Но вскоре божество делегировало терминологические заботы человеку: «как наречет человек душу живую, так и было имя ей». Во многих культурах акт именования нес сакральный смысл и воспринимался как рождение, если не сотворение именуемого. Объект, конечно, не возникает из небытия при наречении, но лишь тогда он в нашем восприятии обособляется («опредéливается», «выграничивается») из аморфного окружающего мира.

Los límites y las fronteras son base de nuestra existencia. En la Biblia cristiana, la Palabra de Dios comienza con la creación de la división de las entidades – el cielo y la tierra, la luz y la oscuridad: pone límites y asegura sus nombres — los primeros términos. Pero pronto deidad delegO cuidar de la terminología a la persona: «como llama al viviente, ese es su nombre.» En muchas culturas, el acto de nombrar tenia el significado sagrado y fue visto como el nacimiento o la creación del llamado. El ob- jeto, por supuesto, no surge de la nada despues de nombrar, pero sólo en este momento se aparta en nuestra percepción desde el mundo amorfo.

Полвека назад Хью Эверетт понял, что Вселенную можно рассматривать как одну невероятно сложную волновую функцию, меняющуюся во времени согласно квантовым уравнениям. Охватить эту функцию мыслью под силу разве что сверхчеловеку. Мы же воспринимаем ее упрощенно, раскладывая на составляющие, которые отождествляем с элементарными частицами. Но самое удивительное, что разложение это можно осуществить бесконечным множеством способов, получив бесконечное число миров. Не так ли мы анализируем целостный мир, разбивая его терминами на доступные осознанию части? Причем каждый делает это немного по-своему. Поэтому те, кто склонен трактовать книгу Бытия аллегорически (а иные трактовки плохо уживаются с наукой), зачастую видят в ней не столько сотворение мира, сколько картину зарождения сознания.

Прежде чем поручить человеку занятия терминологией, библейский Бог положил ему еще один предел: не вкушать от древа добра и зла. Предел, правда, не фундаментальный, вроде скорости света, а условный: нарушишь — «смертью умрешь». Это и есть тот самый предел, который придает зловещий смысл имени Терминатора, посланного прекратить, то есть «терминировать», жизнь Сары Коннор, а с ней и всего человечества. Кстати, до выхода фильма слово «терминатор» было лишь скромным научно-техническим термином, означающим в астрономии линию границы дня и ночи (надо полагать, проведенную в первый день творения), в сетевых технологиях — резистор на конце коаксиального кабеля, а в генетике — особый код, означающий конец гена на ДНК. Смертельные же значения были только у «терминальной» стадии заболевания и циничного эвфемизма «экстерминация», которым нацисты называли геноцид евреев — по аналогии с истреблением крыс и тараканов.

Вот так из одного латинского корня вырастает огромный куст понятий. Неудивительно, что при таком разнообразии смысловые оттенки у терминов постоянно плывут. Отсюда и вечные «споры о терминах». Многие считают их бесполезными, хотя, будучи сродни территориальным спорам между государствами, они едва ли не самые важные в науке, ведь пересмотр терминов отражает изменение картины реальности, каковой она представляется нашему взгляду.

11.02.2021

Старый адрес

Нравится статья ! Поделись в соц. сетях !
ПлохоНе оченьХорошоОтличноСупер (Пока оценок нет)